Наша дружба с Англией

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией

«Россия не была бы Россией, Англия Англией, в торговле, войне и во всём, если бы каждую заперли на замок».
Иван Александрович Гончаров, «Фрегат «Паллада»



type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Появление королевы Елизаветы на улицах Лондона

Дружественные отношения с Англией, начавшиеся при Иване Грозном, продолжались и при Борисе Годунове. Россия хотела видеть в островитянах военных союзников. Борис Федорович писал Елизавете: ««Не только Послы Императора и Римские, - писал он к Елизавете, - но и другие иноземные путешественники уверяли нас, что ты будто бы в тесной связи с Султаном: мы дивились и не верили. Нет, ты не будешь никогда дружить злодеям Христианства, и конечно пристанешь к общему союзу Государей Европейских, чтобы унизить высокую руку неверных: цель достойная тебя и всех нас!»

Но что англичанам Турция! У них были иные интересы – торговля с богатой Россией. Поэтому они старались поддерживать самые теплые отношения с Россией и оказывали особые почести русскому послу, ярославскому дворянину Григорию Ивановичу Микулину, когда он в 1600 году прибыл в Лондон. Палили из пушек, когда он только плыл по Темзе к английской столице; давали залпы в его честь, когда он ехал по Лондону в карете с королевой. Микулину отвели один из самых лучших домов, куда королева присылала угощения и дары. Прислуга королевы стремилась исполнить малейшие желания русского посла.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Русский посол в Лондоне дворянин Григорий Микулин

Дворянин Микулин вел себя скромно, держался с достоинством, за подарки благодарил.
Конечно, русские и английские обычаи, как и одежда, в самом начале XVII века сильно отличались, но русского здесь никто не воспринимал как экзотического дикаря. Очевидной причиной особо благожелательного отношения к Микулину была выгода торговли с Россией. Несправедливо было бы укорять англичан в том, что им нравится только то, что выгодно. Они были способны и на бескорыстную симпатию. Русский посол, высокий, статный, в несколько необычных, но богатых одеждах, без бороды, с висячими «татарскими» усами сумел понравиться королеве Елизавете, а раз так, то и всем ее подданным. О том, что это именно так свидетельствует портрет Микулина, подаренный Годуновым Елизавете. Возможно, по ее просьбе.

Почти месяц был дан послу на то, чтобы отдохнуть после путешествие и освоиться с обстановкой. Официальное представление состоялось в Ричмонде 14 ноября и было достаточно необычно: королева при виде Микулина встала с трона и прошла несколько шагов ему навстречу; произнесла приветственную речь, в которой отметила, что рада воцарению Бориса, которого назвала своим братом сердечным, издавна милостивым к англичанам. Сказала, что ежедневно молится о нем Богу; отметила, что, не смотря на то, что у нее много друзей среди государей европейских стран, но никого она не любит всей душой, как русского царя; поведала, что одно из ее главных удовольствий есть исполнять его волю.

Конечно, основа дипломатии – вежливость, которая стоит говорящему небольших усилий, но слушающему доставляет большое удовольствие. И всё же, ни у кого нет оснований для того, чтобы заподозрить английскую королеву в неискренности; она говорила то, что думала. Первым подтверждением искренней заинтересованности Елизаветы в дружбе с Россией было то, что она просила Микулина отобедать с ней. Он один сидел рядом с ней. Лорды стояли, готовые выполнить приказание своей королевы. Она же, поднявшись, выпила чашу за здравие царя Бориса. Елизавета, как и любая женщина, хотела нравиться. И ей это вполне удалось, чего она не могла не заметить. Что ж, она решила и дальше поражать московского гостя: Микулин же попал в водоворот событий. Он присутствовал на рыцарских играх, был на празднике Ордена святого Георгия, посетил торжественное богослужение в соборе святого Павла, участвовал в торжественном въезде королевы в Лондон…

Это было восхитительное, незабываемое, очаровательное зрелище! При свете ярких факелов, при звуке труб, сопровождаемая пэрами и многочисленной свитой, королева въезжала в столицу, где ее радостно приветствовали лондонцы. Действительно, народ любил Елизавету, и она с удовольствием показала это Микулину. Во время своего торжества королева часто обращалась к нему, хвалила Бориса Годунова и всех россиян.
Стоит ли говорить, что Григорий Иванович, пораженный и очарованный, готов был служить Елизавете как самый преданный ее подданный. И вскоре судьба предоставила ему случай отличиться и продемонстрировать свою решимость жертвовать собой на благо королевы.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Мятежный граф Эссекс

18 февраля лорд Эссекс поднял восстание с целью свергнуть Елизавету с престола и шел к крепости, Микулин, вместе с верными королеве англичанами, преградил ему дорогу, отчаянно сражался с мятежниками. Его участие в сражении не было символическим, о чем поведала Елизавета в письме к Борису Годунову.
Помимо приключения, еще более сдружившему наши страны, посольство Микулина имело и иной дипломатический успех. Хотя королева не могла участвовать в объединении всех христианских держав против единого врага – Турции, она нигде не участвовало в союзах против России,не вела дружественных переговоров с Турцией, не поддерживала польского короля Сигизмунда. Этих заверений Елизаветы для Годунова было достаточно: он выдал английским купцам грамоту для свободной, беспошлинной торговли в России. Чего, собственно, и желали англичане.

К нам отправился английский посол Ричард Ли. Перед отплытием он отослал письмо русскому царю следующего содержания: «Вселенная полна славы твоей, ибо ты, сильнейший из Монархов, доволен своим, не желая чужого. Враги хотят быть с тобою в мире от страха, а друзья в союзе от любви и доверенности. Когда бы все Христианские Венценосцы мыслили подобно тебе, тогда бы Царствовала тишина в Европе, и ни Султан, ни Папа не могли бы возмутить ее спокойствия».

Что ж, лесть приятна любому человеку, особенно монарху, много делающего для своего народа, но так и не заслужившего его любви.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией

Кстати о любви. Елизавета, узнав, что Борис Федорович хочет женить своего сына, сразу же решила, что подходящей партией для русского царевича может быть именитая англичанка. Королева, взяв на себя роль свахи, в 1603 году предлагала русскому царевичу жениться на своей одиннадцатилетней (в те времена такой брак не считался ранним) подданной, уверяла, что та само совершенство, обещала прислать ее портрет. А, если не понравится, то пришлет портреты других английских красавиц, на выбор. Просила пока не искать другой невесты для Федора.

Борис Годунов письменно ответил, что не сомневается в исключительных достоинствах предлагаемой королевой кандидатуры, но все же, хотелось бы знать ее имя и состоит ли она в родстве с Елизаветой. Годунов писал, что недостатка в невестах для сына нет, многие европейские государи хотят породниться с его семейством, однако тоже не называл никаких имен.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией

Возможно, эта переписка всё же закончилось бы женитьбой Фёдора, но и тут судьба решила повернуть ход событий в иное русло: Елизавета умерла и, соответственно, вопрос о сватовстве больше не возникал.
Конечно, дружба между Россией и Англией не пркратилась, но из нее ушла былая сердечность.
Новый король Англии Иаков I,когда присоединил к своим владениям Шотландию, сообщил об этом Годунову и приписал:« наследовав престол моей тетки, желаю наследовать и твою к ней любовь».

Прибыл в Москву в 1604 году и новый посол – Томас (иначе – Фома) Смит. Он вручил царю богатую карету и несколько серебряных сосудов. На словах же передал,что «Король Английский и Шотландский, сильный воинством, морским и сухопутным, еще сильнейший любовию народною, только одного Московского Венценосца просит о дружбе: ибо все иные Государи Европейские сами ищут в Иакове; что он имеет двоякое право на сию дружбу, требуя оной в память великой Елисаветы и своего незабвенного шурина Датского Герцога Иоанна, коего Царь любил столь нежно и столь горестно оплакал».

Об упомянутом герцоге Иоанне мы расскажем немного позже.
Пока же отметим, что англичане просили пропустить их купцов через русские земли в Персию, так как это самый короткий путь в эту дальнюю страну.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Шах Персии (Иране) Аббас I Великий

Надо сказать, что Персия, не смотря на заверения шаха Аббаса в дружбе, была враждебна России, особенно на Кавказе, и пускать туда английских купцов, к выгоде персов, не было никакого резона. В этой просьбе англичанам было отказано, будто из заботы об их безопасности.

Как мы уже говорили, с Иаковом у Годунова дружбы не было, в расчет принимались только деловые – торговые,
соображения.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Король Джеймс I (или,если угодно, Иаков)

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией


Беседа с Шекспиром


«О Шекспир, Шекспир! Кто знал так хорошо сердце человеческое, как ты?»
Николай Михайлович Карамзин, «Письма русского путешественника»


type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией

Случается, что после земной кончины человека, его имя обрета­ет всемирную известность, а другому, весьма заметному при жизни, наоборот, суждено кануть в безвестность. Причиной этой разницы является, в том числе, и отношение потомков к своему прошлому. Пожалуй, именно это можно сказать об Уильяме Шекспире и Григо­рии Микулине. Англичане превозносят своего драматурга до небес. И мы вместе с ними. Имя Микулина известно разве что специали­стам. Не станем говорить очевидного:пребывание в Лондоне русско­го посла могло бы стать темой для художественного произведения... Не станем об этом говорить потому, что современные русские отка­зались от собственной истории. Будем говорить о том, что для них ценно – об иностранных духовных ценностях, о Шекспире.
Микулин от многих слышал об этом модном драматурге. Мно­гие знатные англичане,убедившись в расположении королевы,к рус­скому послу,искали встречи с ним,стремились завести с Микулиным беседу.Так граф Генри Ризли Саутгемптон поведал Григорию Ива­новичу о своем подопечном.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Покровитель Шекспира,граф Генри Ризли Саутгемптон

И уж,конечно,не умолчал флорентий­ский гость Вирджинио Орсини, герцог Браччьяно. Для него было ле­стно, что Шекспир вывел его под видом герцога Иллирии Орсино в своей новой комедии “Двенадцатая ночь”. Премьера этой пьесы должна была состояться в 12 день рождественских праздников. Заин­тригованный этими рассказами Микулин, естественно, захотел уви­деть постановку. О том, что Микулин присутствовал на премьере пи­сал английский посол в России Джером Баус, в то время находив­шийся в Лондоне.
Ну, а после представления посол побеседовал с ее автором че­рез переводчика Андрея Грома.
Надо сказать, что и Шекспир искал этой встречи. Во-первых, существовала, пусть и не широко распространенная, мода на русское (на русские меха, в первую очередь; во вторых, соколиная охота с русскими кречетами и травля медведя собаками) и она могла бы стать большей, если бы не смерть королевы Елизаветы.

Во-вторых, богатая, далекая, загадочная Россия интриговала Шекспира, возбуж­дала воображение драматурга, хотелось узнать о ней больше. Для того, чтобы слова об интересе Шекспира к России не показались не­убедительными, забегая наперед, скажем, что в своих произведениях он не раз ссылался на русское и русских. В пьесе «Генрих V» герцог Орленанский несколько непатриотично насмехается над свирепо­стью английских бульдогов,сравнивая их с русским медведем: «Глу­пые псы! Кидаются, закрыв глаза, в пасть русскому медведю, чтобы он сплюснул им башки, как гнилые яблоки». А в комедии «Напрас­ные усилия любви» герои пьесы – король Наварры и его приближен­ные, на маскарад переодеваются в русские костюмы. Король Ферди­нанд хочет покорить сердце французской принцессы, описав какой долгий путь он проделал, чтобы встретиться с ней, какие ужасные морозы пережил. Француженка же, разгадав этот маневр с переоде­ваниями, насмехаясь, говорит: «Сто двадцать раз прощайте, о, моск­вичи замерзшие мои».

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Травля собаками медведя и быка в лондонском цирке

Что ж, это довольно расхожий взгляд на Россию: свирепые мед­веди, страшные холода, огромные расстояния.
Шекспир хотел узнать больше.
Естественно, что встреча посла с драматургом не личное дело и потому она должна была быть записанной. Секретарем в данном случае выступил посольский подьячий Иван Зиновьев (его записи сохранились в библиотеке герцога Нортумблендского). Причем, он фиксировал не только сказанное, но и атмосферу беседы – отметил, что посол и драматург понравились друг другу, разговаривали долго и с видимым интересом.
Переводчик Грот также оставил воспоминания об этом встрече. Написал их специально для королевы, по ее просьбе.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Анна Болейн

Шекспир начал беседу с расспросов о русском царе Борисе Го­дунове. Чиновник не мог рассказать всего (например, о подозрении в убийстве царевича Дмитрия), но постарался, в мерах дозволенного, удовлетворить интерес писателя. Шекспир, очевидно понял, что Ми­кулин стеснен рамками своей должности, и перевел беседу на более безопасную тему – о русских соболях. Русские соболя славились, их носили выдающиеся люди: автор «Утопии» Томас Мор, архиепископ Кентерберийский, жена Генриха VIII Анна Болейн (во всяком случае, в русских мехах ее запечатлел великий живописец Ганс Гольбейн). Поговорили и об английской забаве – травле медведей собаками. Вспомнили о соколиной охоте, снискавшей популярность и в Анг­лии. Шекспир похвалил русскую слюду, которой его соотечествен­ники стали заменять некачественное оконное стекло.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Томас Мор

Драматург был весьма любезен, хвалил то немногое русское, что было ему известно. Микулин, отвечая любезностью на любез­ность, искренне восхищался увиденным в Лондоне, нахваливал анг­лийские товары, которые английские купцы привозили в Россию че­рез Архангельск. Особенным спросом пользовалось английское тон­кое сукно.

Удивительное зрелище представляли эти собеседники. Высо­кий, дородный посол в длинном кафтане, расшитом драгоценными камнями и модный английский драматург с проницательным взгля­дом, высокими залысинами.
Как пишут переводчик и подьячий беседа длилась долго и дос­тавила удовольствие обоим собеседникам. Но когда-нибудь все же исчерпываются темы, представляющий взаимный интерес. Завер­шился и этот разговор. По существующей традиции, чтобы сохра­нить память о приятной встрече, следует обменяться подарками. Надо полагать, Микулин подарил Шекспиру что-то на память о Рос­сии. Шекспир о таком обычае не знал и не смог ответить подарком. Это произошло немного позже.

Дар оказался несколько курьезным – это была аркебуза, огне­стрельное оружие, и преподнес его не сам драматург, а его покрови­тель, граф Лестер. Вручая ее послу он сказал: «У меня есть аркебуза Шекспира, — говорит он Микулину. — Я готов подарить ее москов­скому послу, если подарок ему по душе». Григорий Иванович с бла­годарностью принял этот подарок.
Вскоре он отбыл из Лондона. Годунову он вез подарки коро­левы Елизаветы. Ну, и сам не с пустыми руками – с аркебузой Шек­спира!

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией
Аркебуза

Из Москвы он поехал домой, в Ярославль. Там часто вспоминал о своей поездке в Лондон, которая чем дальше, тем всё больше на­поминала удивительный и неправдоподобный сон. И тогда Микулин доставал аркебузу и, поглаживая ее, вспоминал свой разговор с Шек­спиром. Надо же, казалось бы обычный разговор, а вот отчего-то за­пал в память.

И надо ж такому случиться, что спустя три года в дом к Мику­лину зашел царский родич Иван Никитич Годунов, стал расспраши­вать про Англию, про иностранные обычаи. Григорий Иванович возьми да и покажи аркебузу, а у гостя глаза так и загорелись. «Про­дай, - говорит, - за ценой не постою!» Хозяин отнекивался – мол, не могу, память это о хорошем человеке. А тот пристал, как пьявка. Да и как такому высокопоставленному человеку (стольником он был, ведал царским столом) откажешь в просьбе! Пришлось, пусть и с тя­желым сердцем, уступить. А уж как Иван Никитич был рад редкост­ному оружию, чуть в пляс не пустился, целоваться полез. Вот как Микулин ему угодил.

Ивану Годунову аркебуза ничего не напоминала, но весьма при­годилась по своему прямому назначению. Да и берег он это оружие пуще зеницы ока.
После смерти Бориса Годунова, уже при Лжедмитрии, был Иван Годунов отправлен в почетную ссылку – воеводой в крепость Тура, Туринск. А там повоевать пришлось немало и ногаями, и с киргизами. Не раз аркебуза спасала жизнь воеводе. Потом, уже при царе Василии Шуйском, вернули воеводу из ссылки.
И вновь он воевал, часто стреляя по врагам из аркебузы Шек­спира. А ее бывший хозяин и не догадывался о том, какова судьба его оружия в России, у него были иные заботы и интересы.

type:, atr:,, title:Наша дружба с Англией