Ну,а для крымских татар это был самый бесславный поход на Москву
«Казы-Гирей окинул внимательным взглядом несметное войско, ощетинившееся копьями, кривыми мечами, и громко произнес: - Мои верные и храбрые джигиты! Я привел вас к богатой столице урусов».
Валерий Александрович Замыслов, «Горький хлеб»
Гирей в своем дворце
Крымская династия Гиреев, вассалы турецкого султана, как всегда, то дружила с нами (за хорошие деньги), то наносила внезапные удары. Это зависело от силы или слабости соседней Польши. При Стефане Батории крымские татары остерегались вторгаться в земли Речи Посполитой. А при слабом Сигизмунде отчего ж не поживиться?
Коломенское - в прошлом место многих битв с недругами
И, наоборот, если русские воюют со шведами под Нарвой, то можно смело грабить страну на юге. В этих переменах настроений их поддерживали иностранные послы, например, шведские, говорили: вы Польшу не грабьте, вы в России можете поживиться, она сейчас с нами воюет, там всё русское войско.
Крымские татары
О, конечно, сами Гиреи себя проходимцами не считали, а мнили себя великими героями, совершающими воинские подвиги, как и их прославленные предки. Иловайский пишет об этом так: «…когда место умершего Ислама заступил Казы-Гирей (в 1588 году), последний, по обычаю ханскому, желал ознаменовать начало своего царствования громким разбойничьим деянием; он стал замышлять большой набег на Москву, побуждаемый к тому нашим недругом шведским королем и злобясь на нее за неприсылку больших поминков».
Впрочем, по простоте душевной Казы-Гирей, возможно считал, что Россия не откупается от него, а присылает положенную дань, а за задержку дани нужно наказывать.
Еще подробней эту же тему развивает Карамзин. «В конце 1589 года, - писал Николай Михайлович, - Казы-Гирей известил Феодора о сожжении крымцами многих городов и сел в Литве и в Галиции: хваля его доблесть и дружественное к нам расположение, Царь в знак признательности честил Хана умеренными дарами, однако ж держал сильное войско на берегах Оки; следственно худо ему верил».
И далее: «Маня Феодора уверениями в дружестве, Хан Казы-Гирей сносился с Королем Шведским, требовал от него золота, обещал сильным впадением поколебать Москву и действительно к тому готовился, исполняя приказ Султана, врага нашего…»
Бахчисарай - столица государства Гиреев
А поскольку в Крыму было много русских, то, чтобы усыпить их бдительность, Казы-Гирей объявил во всеуслышание, что собирается идти войной на Литву.
Его хитрость на первых порах вполне удалась. Перейдя Оку, двигался к Коломенскому. Перед боем хан произнес речь, обращаясь к своим воинам. Конечно, никто из ныне живущих этих слов не слышал, но прекрасный ярославский писатель Замыслов так её воссоздал в романе «Горький хлеб». Казы перед боем будто бы сказал: «Мои верные и храбрые джигиты!
Я привел вас к богатой столице урусов. Сейчас мы двинем свои тумены на московитян и уничтожим презренных. Вспомните славные походы великих монгольских каганов. Мы властвовали над всей вселенной. Теперь неверные подняли свои головы. Но мы посечем их своими острыми мечами и по их поверженным трупам въедем в Москву. Славные воины!
Я отдаю вам столицу язычников на три дня. Вьючьте коней богатой добычей, набивайте чувалы золотыми крестами, и драгоценными каменьями, наполняйте бурдюки красным боярским вином и хмельными медами. Берите в полон рабов, убивайте стариков, кидайте детей в костер. Все живое - предайте земле. Пусть один черный пепел останется после нашего победного набега. Не стоять Москве на семи холмах!»
А в это время в Москве князь Федор Иванович Мстиславский сказал: « Уж больно спесив басурманин - под Москвой гуляет. Не пора ли поганому и на свое место указать, бояре? Наши удальцы-молодцы в поле рвутся. Кого против злого нехристя выставим?»
Тут нужно специально оговориться. Уже в советские времена разные историки, не понимая, кто есть царь, считая его просто большим начальником, писали, что, мол, Федор Иванович ничего особо не сделал для спасения столицы Руси, а вот Годунов – начальник хороший и инициативный, был с войсками, подбадривал воинов и потому они одержали победу…
Богом данный русскому народу царь – молился о победе, как это делали его предки перед решающими сражениями, и Александр Ярославич Невский и Дмитрий Иванович Донской. Ведь только атеисты верят, что можно победить лишь силой оружия, без небесной помощи. Во всяком случае, в XVI веке атеистов не было. Федор Иванович, восстав от молитвы, сказал пророческие слова: «Будь спокоен! Завтра не будет Хана!» Слова эти были обращены к человеку прекрасному и незаслуженному обойденному вниманием историков. Речь о боярине Григории Васильевиче Годунове, добродетели резко отличавшемся от своих родичей.
Был он царским дворецким и умер вслед за ним, в 1598 году. Народная молва, которая, как известно, знает больше историков приписывает ему несогласие с решением Бориса убить царевича Димитрия. За то Григорий якобы и был отравлен своим родичем.
Даже если эти слухи не верны, то в них отражены «любовь» народа к Борису Годунову. Крепко его не любили. И за дело, как мы расскажем о том позднее.
1 июля вечером наши войска подошли к Коломенскому. Царь прибыл в лагерь, смотрел полки, жаловал бояр, дворян и детей боярских. Тут, кроме Федора Ивановича Мстиславского, воеводы большого полку, в числе военачальников находились бояре: Борис Годунов, Александр Никитич Романов, окольничий Андрей Клешнин и оружничий Богдан Яковлевич Бельский, возвращенный из ссылки. 4 июля утром появилась татарская орда у Коломенского, и начала тотчас жечь окрестные села и хватать в плен людей.
Татары думали кавалерийской атакой смять на нашу подвижную укрепленную крепость – обоз, но были расстреляны из пушек, которые отлил и которыми командовал Андрей Чохов. Русские выходили из укреплений для отражения атак неприятеля. Так прошел день.
Хан, расположившийся уже в селе Воробьеве, откуда смотрел на расстилавшуюся у его ног столицу, встревожился внезапным шумом в русском лагере и велел расспросить об этом у русских пленников; те отвечали, что на помощь московской силе пришли многие войска из Новгорода и других мест.
Нельзя ск4азать, чтобы хан поверил эти слухам, но все же, на всякий случай, решил уйти – с главными силами русской армии встречаться он опасался. Его отход весьма напоминал паническое бегство: обозы были брошены, да и бежал хан уж очень быстро, не делая остановок.
Участники сражения были богато награждены, более других царский шурин – Борис Годунов. Не секрет, что Федор Иванович благоволил к нему. Есть подробное описание наград, не станем его воспроизводить, а расскажем о дальнейших отношениях с крымцами.
Казы-Гирей сразу изменил тон в отношении России: Гирей смиренно просил простить ему набег на Москву. Конечно, русское правительство по своему великодушию простило Гирея: повинную голову не секут. Но,как выяснилось, это была всего-лишь хитрость, целью которой было усыпить бдительность.
И вот, уже весной следующего,1592 года, калга (наследный царевич) Фети-Гирей внезапно бросился на Рязанские и Тульские «украйны» и не встретил здесь никакого сопротивления; татары выжгли много сел и деревень, жители которых не успели спастись в города. Орда взяла полону такое большое количество, какого давно уже ей не удавалось захватить. После того Казы-Гирей снова переменил тон и стал требовать еще больших подарков, а не тол, мол, опять пойду на вас…
Однако ничего из этого не вышло. Как вассал султана хан был обязан вступить в войну с германцами. Мечты о набегах на Россию пришлось оставить. В 1594 году хан даже выдал русскому послу князю Щербатову шертную, или присяжную, грамоту.
Пушечные ядра на гербе города Валуйки в мирное время превратились в золотые яблоки.Но это только в мирное время...
Между тем, хорошо зная, что собой представляют крымские татары, русское правительство строило на юге линию городов-крепостей. Это: обновленный Курск, вновь построенные Воронеж, Ливны, Кромы (ныне поселок в Орловской области),Белгород (не путайте его с Белгородом Днестровским) и Валуйки; последние три были поставлены на «сакмах» - татарских путях.
На том месте,где во время сражения стоял русский обоз,был построен Донской монастырь.О нем будет отдельный рассказ.
