НАЗЕМНЫЕ ПОГРЕБЕНИЯ

НАЗЕМНЫЕ ПОГРЕБЕНИЯ
С ТРУПОСОЖЖЕНИЕМ У СЛАВЯН
В СВЕТЕ ПИСЬМЕННЫХ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ



X. Цоль-Адамикова



Вступление

С. В. Перевезенцев



Более двух столетий в исторической науке обсуждается проблема происхождения славянства, но споры не утихают.
     И здесь мы встречаемся с первым противоречием в теме происхождения славянства. Под своим именем — «славяне» — эти племена стали известны в письменных источниках довольно поздно — в VI в. н. э., а до VI в. письменные источники никаких «славян» не знают. Это дало повод некоторым исследователям объявить славян «молодым народом», т. е. сформировавшимся намного позже других индоевропейских народов — германцев, кельтов, иранцев и др. Но возникает вопрос — каким образом «молодой народ» уже в VI в. был обнаружен сразу же на огромной территории Восточной, Юго-Восточной и Северной Европы? Не могли же славяне появиться ниоткуда на бескрайних европейских просторах от Северного и Балтийского до Средиземного и Черного морей! К тому же лингвистические исследования установили, что славянский язык сохранил самые архаичные черты некогда общего индоевропейского языка. Так, крупнейший отечественный лингвист, академик О. Н. Трубачёв отметил факт глубокой архаичности славянского языка. А это значит, что славяне уже в глубокой древности могли отделиться от общей семьи индоевропейских народов. Впрочем, это значит и то, что славяне могли, наоборот, очень поздно отделиться от общего индоевропейского древа. Вот и возникло противоречие: то ли славяне «древний народ», то ли «молодой». Поэтому сегодня мнения ученых о времени зарождения славян разнятся на несколько тысяч лет — от XVIII в. до н. э. до VI в. н. э.
     Не помогают письменные источники и в определении территориальной прародины славян. Поэтому, наряду с лингвистикой, ученые использовали данные археологии — стали изучать различные археологические культуры, открытые на территории Европы.
     «История, вооружённая лопатой», — так часто называют археологию, потому что археолог, прежде чем изучать материальные источники, выкапывает их из земли. Главное понятие в археологии — археологический памятник. Это любая вещь или комплекс вещей, которые связаны с жизнедеятельностью человека. Основными археологическими источниками являются древние поселения и погребения, а также клады, сельскохозяйственные угодья, дороги, корабли и т. д. Поселения археологи разделяют на стоянки (поселения каменного века — палеолита), селища и городища. Погребения делятся на несколько видов — грунтовая яма (могила в материке или культурном слое), курган (округлая или продолговатая насыпь с захоронением), катакомба (просторная яма с ответвлением — и т. д. Разные древние народы своих умерших или сжигали, или хоронили в земле. Поэтому археологи обряды погребения разделяют па два основных вида — трупосожжение и трупоположепие.
     В результате исследования погребений, поселений и отдельных находок на определённой территории археологи часто обнаруживают общность археологических памятников. Приблизительно одновременную и занимающую ограниченную территорию группу памятников, объединённых общими чертами (тип жилища, форма орудий, керамики, погребальный обряд), археологи и называют археологической культурой. Впрочем, иногда для выделения археологической культуры бывает достаточно лишь одного из перечисленных признаков. Каждой археологической культуре даётся название — по месту находки первого археологического памятника (трипольская, зарубинецкая и др.) или характерной особенности вещей (культуры шнуровой керамики, колоколовидных кубков и др.). На территории одной археологической культуры мог жить один народ, по чаще всего — несколько народов, вещи которых были похожи только потому, что они жили в одних природных условиях и общались между собой.
     При изучении археологических культур, которые могли бы быть славянскими, снова обнаружилось противоречие. Дело в том, что многие культуры существовали параллельно, сменяли друг друга, накладывались друг на друга. Это свидетельствует о том, что начиная с III тыс. до н. э. в Европе неизменно была очень сложная этническая картина — племена и народы постоянно перемещались, воевали, мирно сотрудничали и смешивались друг с другом. И очень часто сегодня нам трудно определить, какому народу принадлежит та или иная археологическая культура. Более того, невозможно назвать ни одну археологическую культуру, которая носила одни и те же черты в период с III тыс. до н. э. до середины I тыс. н. э.
     Отыскать прародину, славян существенно могла бы помочь паука антропология, изучающая анатомические особенности разных пародов. Но, к сожалению, антропологические исследования сильно затруднены. Дело в том, что примерно с середины II тыс. до н. э. и до принятия христианства у славян господствовал обряд трупосожжения, соответствующий определенным языческим представлениям о загробном мире. На имеющемся скудном материале антропологи смогли лишь установить, что славяне изначально были смешанным в этническом отношении народом — формировались па основе разных пародов. Впрочем, и это очень важный вывод!
     Попытку создать концепцию происхождения славян с учётом всех имеющихся данных предпринял русский историк, профессор А. Г. Кузьмин. Он предположил, что праславяне формировались во II — нач. I тыс. до н. э. на обширной территории Европы от Южного побережья Балтики до лесостепи Приднепровья, Основой праславян могла быть археологическая культура колоколовидных кубков. Так, антрополог Т, И. Алексеева установила, что население культуры колоколовидных кубков соответствовало славянскому антропологическому типу.
     Истоки этой культуры прослеживаются где-то в области Восточного Средиземноморья, может быть в Передней или даже Средней Азии. Возможно, в родстве с этим населением находились хетты, пелазги и лигуры. Из Передней Азии через Северную Африку культура колоколовидных кубков передвигается в Испанию. Около 1800 г. до н. э. эта культура из Испании довольно быстро перемещается двумя потоками на территорию Европы. Первый поток движется по западному побережью Атлантики, входя в состав будущих кельтов. Второй поток движется в Приальпийскую зону Центральной Европы, где и становится основой для будущих славян. Примерно в этот же период праславянский язык, видимо, отделяется от общего индоевропейского языка.
     Позднее протославяне культуры колоколовидных кубков продолжили своё движение на восток. Исторически распространение славянского антропологического типа прослеживается сначала на Моравию и Чехию, затем к будущим племенам уличей, тиверцев, древлян. И недаром антрополог Т. И. Алексеева обнаружила близость древнерусского и даже современного приднепровского населения народам именно Приальпийской зоны: Венгрии, Австрии, Швейцарии, Северной Италии, Южной Германии, севера Балкан.
     В последующие времена исследователи выделяют ещё несколько культур, которые можно считать славянскими: тшинецкая, чернолесская, милоградская, зарубинецкая, лужицкая, пшеворская культуры. Возможно, славянами были и «скифы-пахари». Каждая из культур существовала сама по себе, некоторые сменяли друг друга. И в каждой из них смешивались разные этносы. Но направление движения культур характерно — из Приальпийской зоны в Приднепровье и Причерноморье. Например, внутри чернолесской культуры (X—VII вв. до н. э.) совпадают славянская и иллирийская топонимика и археология, что свидетельствует о волне славянского передвижения с территории Иллирии (летописный «Илюрик»), т. е. опять же из Приальпийской зоны.
     Иллирийцы — это одно из индоевропейских племён, занимавших территорию, примыкающую к Адриатическому морю. Кроме того, историки выделяют так называемых северных иллирийцев, мигрировавших к побережью Балтики. Данные лингвистики свидетельствуют, что иллирийцы, скорее всего, были выходцами из Малой Азии, .которую покинули в XIII -XII вв. до н.э. после-Троянской войны. В VI—IX вв. н. э. племена иллирийцев были ассимилированы славянами.
     Во II в. н. э. в результате нашествия с северо-запада, с побережья Северно-и Балтийского морей, гуннов, готов и ругов в Причерноморье образовалась черняховская культура (II—IV вв. н. э.). Территорию Черняховской культуры учёные отождествляют с Готским государством Германариха. Поселения черняховской культуры располагались по берегам Дуная, Прута, Днестра. Южного бута и притокам Днепра (Роси, Пселу, Ворскле). Материальная культура черняховцев свидетельствует о том, что её составляли разные народы — славяне, готы, фракийцы, скифы, сарматы.
     В период существования черняховской культуры славяне впервые упоминаются в письменных источниках, в частности в сочинении историка Иордана «О происхождении и деяниях гетов». Иордан жил в VI в., но его история захватывает время IV столетия. Своей задачей Иордан поставил написание истории народа готов, но в родстве с этим населением находились хетты, пелазги и лигуры. Из Передней Азии через Северную Африку культура колоколовидных кубков передвигается в Испанию. Около 1800 г. до н. э. эта культура из Испании довольно быстро перемещается двумя потоками на территорию Европы. Первый поток движется по западному побережью Атлантики, входя в состав будущих кельтов. Второй поток движется в Приальпийскую зону Центральной Европы, где и становится основой для будущих славян. Примерно в этот же период праславянский язык, видимо, отделяется от общего индоевропейского языка.
     «Склавены, — писал Иордан, — живут от города Новиетуна (на реке Саве — С. П.) и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, а на север — до Висклы; вместо городов у них болота и леса. Анты же — сильнейшее из обоих племен — распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское (Чёрное — С. П.) море образует излучину». Венеты, видимо, жили севернее, ближе к берегам Балтийского моря.
     Крайне занимательно описание Иорданом войны между готами и антами, которая разразилась после смерти короля Германариха: «...Германарих, престарелый и одряхлевший, страдал от рапы и, не перенеся гуннских набегов, скончался на сто десятом году жизни... По смерти короля Германариха остроготы, отделённые от везеготов и подчинённые власти гуннов, остались в той же стране, причём Амал Винитарий удержал все знаки своего господствования. Подражая доблести деда своего Вулътулъфа, он, хотя и был ниже Германариха по счастью и удачам, с горечью переносил подчинение гуннам. Понемногу освободившись из-под их власти и пробуя проявить свою силу, он двинул войско в пределы антов и, когда вступил туда, в первом сражении был побеждён, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покорённых. Но с такой свободой повелевал он едва в течение одного года; этого положения не потерпел Баламбер, король гуннов; он призвал к себе Гезимунда, сына великого Гуннимунда, который, помня о своей клятве и верности, подчинился гуннам со значительной частью готов и, возобновив с ним союз, повёл войска на Вииитария. Долго они бились; в первом и во втором сражениях победил Винитарий. Едва ли кто в силах припомнить побоище, подобное тому, которое устроил Винитарий в войске гуннов! Но в третьем сражении, когда оба противника приблизились один к другому, Баламбер, подкравшись к реке Эрак, пустил стрелу и, поразив Винитария в голову, убил его; затем он взял себе в жёны племянницу его Вадемерку и с тех пор властвовал в мире над всем покорённым племенем готов, но, однако, так, что готским племенем всегда управлял его собственный царёк, хотя и соответственно решению гуннов...»'
     Этот рассказ Иордана о войне готов с антами, а затем о победе гуннов над готами явно перекликается со... «Словом о полку Игореви! Неизвестный нам автор «Слова» ещё в XII в. помнил о событиях восьмивековой давности — он поёт о «времени Бусове», в имени которого читается йордановский король антов Бож. В «Слове о полку Игореве» рассказывается о том, что готы потерпели поражение и «готские девы» на морском берегу жаждут мщения и желают успеха половцам. А ведь это значит, что и крымские готы, жившие в Крыму и в XII в., сохраняли память о том давнишнем жестоком поражении!
     Племена Черняховской культуры загадочным образом исчезли в конце IV в. На поселениях нет следов разрушений, пожаров, нападения вражеских племён!
     По неизвестной причине черняховцы просто покинули свои жилища и ушли. В V—VI вв. в Поднепровье жили уже другие славянские племена, не знавшие гончарного искусства и не связанные с Черняховской культурой.
     В V в. славяне составляли немалую часть населения Гуннской державы Аттилы. В отличие от воинственных гуннов и германцев, славяне не принимали участия в битвах. Поэтому они не упоминаются в письменных источниках, но в археологической культуре того времени четко прослеживаются славянские черты.
     Но после распада государства Аттилы славяне выходят на историческую арену. В VI -VII вв. славяне расселяются из Среднего Подунавья, Прикарпатья и Среднего Приднепровья на территории Прибалтики, Балкан, Средиземноморья, достигают Испании и Северной Африки. Примерно три четверти Балканского полуострова были завоёваны славянами за столетие. Вся область Македонии, примыкавшая к Фессалонике, называлась Склавенией. К рубежу VI— VII вв. относятся сведения о мощных славянских флотилиях, плававших вокруг Фессалии, Ахеи, Эпира и достигавших даже южной Италии и Крита.
     Сирийский автор Иоанн Эфесский писал в VI в.: «...В третьем году по смерти Юстина царя и правления победительного Тиверия — вышел народ лживый славяне. И прошли они стремительно через всю Элладу, по пределам Фессалоники и Фракии всей. Они захватили много городов и крепостей: они опустошали, и жгли, и захватывали в плен, и стали властвовать на земле, и живут на ней, властвуя, как на своей собственной, без страха, в продолжение четырех лет». Живший на рубеже VI — VII вв. папа римский Григорий I в письме одному из епископов с ужасом указывал, что славяне к этому времени достигли Адриатики и начали проникать в Италию: «Славянский народ, так сильно угрожающий вам, смущает меня и огорчает. Огорчаюсь, ибо соболезную вам. Смущаюсь, ибо славяне из Истрии стали уже проникать в Италию... НогЙв советую вам впадать в отчаяние, ибо тем, кто будет жить после нас, суждено увидеть ещё худшее». Византийский автор Феодор Синкелл в первой половине VII в. со страхом описывал совместное аварское, персидское и славянское нападение на Константипополь: «И вот этой ночью посланы были моноксилы к персам, и на них множество славян отплыло, чтобы привезти персидское союзное войско. Ведь славяне приобрели большой навык в отважном плавании по морю с тех пор, как они начали принимать участие в нападениях на ромейскую державу... И по всей стене, и по всему морю раздавался неистовый вопль и боевые кличи... А в заливе [Золотой] Рог [хаган аваров] заполнил моноксилы славянами и другими свирепыми племенами, которые он привел [с собой]...»
     Вслед за Иорданом византийские и германские средневековые авторы называли славян «антами» (восточная славянская ветвь), «сплавинами» (южная ветвь славян) и «венетами» (славяне, жившие в Прибалтике).
     Название «анты» — иранского происхождения, как, к примеру, «хорваты», «сербы» или «северяне», в их материальной культуре много сарматских элементов. Согласно готскому историку Иордану, жили анты в лесостепи между Днепром и Днестром и к востоку от Днепра. Византиец Прокопий Кесарийский говорит о безмерных, бесчисленных племенах антов на просторах Северного Причерноморья.
      По описанию современников, анты, как и остальные славяне, пользовались одним языком, у них были одинаковые обычаи и верования, а ранее склавины и анты назывались одним именем. Но очевидно, что анты всё-таки сильно выделялись: византийцы могли сразу отличить анта от склавина даже среди наёмников империи. Археологической памятью об антах является пеньковская культура. Их основными занятиями было пашенное земледелие, оседлое скотоводство, ремесло и торговля. Большинство поселений этой культуры принадлежало славянам.
     Анты воевали с Византией, готами и аварами. Не раз они ходили в Италию, помогая византийцам в их войнах с готами. Нападали вместе со склавенами и гуннами на Фракию и Иллирию, разоряя области между Адриатическим и Черным морями. О многочисленности и могуществе антов говорит и то, что они имели многих предводителей — «архонтов», снаряжали посольства, например посольство антского вождя Мезамира к аварам, и принимали послов от византийских императоров.
     Упоминания об антах замирают с начала VII в. Исчезновение антов представляет собой большую научную проблему. Российский археолог В.В. Седов считает, что существовало 5 племенных союзов антов, из которых впоследствии произошли славянские племена — хорваты, сербы, уличи, тиверцы и поляне.
     Склавины — видоизменённое в византийской среде название «словене». «Словене» жили поблизости от границ империи, и, видимо, у византийцев было много рабов-славян. По-латински раб переводится как «sclаv» («склав»), и очевидно, это название было перенесено на словен. Склавинам соответствует территория археологической культуры Прага-Корчак, распространявшейся к юго-западу от Днестра. В конце VI — начале VII в. склавины расселились в балканских провинциях Византийской империи. С начала VII в. название «склавины» употребляется уже как собирательное название славян вообще. «Склавинией» в византийских источниках называли области Пелопоннеса и Македонии.
     В некоторых византийских сочинениях сохранились подробные описания антов и cклавинов. Одно из таких сочинений под названием «Стратегикон» принадлежит перу византийского императора Маврикия (582—602): «(1) Племена склавов и антов одинаковы и по образу жизни, и по нравам; свободные, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле. (2) Они многочисленны и выносливы, легко переносят и зной, и стужу, и дождь, и наготу тела, и нехватку пищи. (3) К прибывающим к ним иноземцам добры и дружелюбны, препровождают их поочерёдно с места на место, куда бы тем ни было нужно; так что, если гостю по беспечности принявшего причинён вред, против него начинает вражду тот, кто привёл гостя, почитая отмщение за него священным долгом. (4) Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве неопределённое время, как остальные племена, но, определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья. (5) У них множество разнообразного скота и злаков, сложенных в скирды, в особенности проса и полбы. (6) Жены же их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве. (7) Живут они среди лесов, рек, болот и труднопредолимых озёр, устраивая много с разных сторон выходов из своих жилищ из-за обычно настигающих их опасностей. (8) Всё ценное из своих вещей они зарывают в тайнике, не держа открыто ничего лишнего. (9) Ведя разбойничью жизнь, они любят совершать нападения на своих врагов в местах лесистых, узких и обрывистых. С выгодой для себя пользуются засадами, внезапными нападениями и хитростями ночью и днем, выдумывая многочисленные уловки... (12) Пребывая в состоянии анархии и взаимной вражды, они ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном бою не стремятся, ни показаться в местах открытых и ровных не желают... (14) Они вообще вероломны и ненадёжны в соглашениях, уступая скорее страху, нежели дшзам. Так как господствуют у них различные мнения, они либо не приходят к соглашению, либо, даже если и соглашаются, то решение тотчас же нарушают другие, поскольку все думают противоположное друг другу и ни один не желает уступать другому... (30) Поскольку у них много вождей и они не согласны друг с другом, нелишне некоторых из них прибрать к рукам с помощью речей или даров, в особенности тех, которые ближе к границам, а на других нападать, дабы враждебность ко всем не привела бы к [их] объединению или монархии».
     Византийский историк VI в. Прокопий Кесарийский также описывал эти славянские народы: «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и потому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом. И во всём остальном у обоих этих варварских племён вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченные ли болезнью или на войне попавшими в опасное положение, то они дают обещание: если спасутся, тотчас же принесут богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву и то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, нимф и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. Живут они в жалких хижинах па большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют место жительства. Вступая в битву, большинство из них идёт на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают. Иные же не носят ни рубашек (хитонов), пи плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом па бёдрах, и в таком виде идут на сражение с врагами. У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они тёмно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но, по существу, они неплохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские правы. В древности оба эти племени называли «спорами» («рассеянными»),, думаю, потому что они жили, занимая страну «спораден», «рассеянно», отдельными посёлками. Поэтому-то им и земли надо занимать много. Они живут, занимая большую часть Истра, по ту сторону реки».
      Славян, живших по южному побережью Балтийского моря, иногда называли «венедами» или «венетами». Но вот сами венеты изначально не были славянами. Скорее всего, венеты — это те самые «генеты», которые упомянуты в поэмах Гомера:
     
     Вождь Пилемен пафлагонам предшествовал, храброе сердце,
     Выведший их из генет, где стадятся дикие мулы.
     
     Венеты были родственны иллирийцам и в древности жили в Малой Азии, в Пафлагонии, — на побережье нынешнего Чёрного моря. В XIII в. (XII) до н. э. венеты были союзниками троянцев во время Троянской войны. Троянцы потерпели поражение, и венетам пришлось переселяться из своих родных мест в Европу. В XIII—VI вв. венеты вместе с родственными им иллирийцами постепенно расселялись по востоку Европы. Одна часть венетов поселилась на берегах реки Дунай и на побережье Адриатического моря. Памяти о них сохранилась в названии города — Венеция. В Италии, соединившись с местным племенем латинов, венеты приняли участие в создании Римского государства. Позднее венеты на севере дошли до берегов Балтийского моря. Нынешний Рижский залив долгое время так и назывался — Венедским морем. Антропологические исследования подтверждают древние легенды. В самом населении прибрежной полосы Балтийского моря, которую занимали венеты, в частности на территории Эстонии (и не только), имеется ярко выраженная (и сохраняющаяся до сих пор) примесь понтийского (или более широко — средиземноморского) антропологического типа, который мог быть занесён сюда именно с венетской волной. С венетами в Прибалтику приходит население, близкое по языку к причерноморским индоариям. Более того, найдено много параллелей в названии рек и местностей в треугольнике Малая Азия — Адриатика — Юго-Восточная Прибалтика.
     То, что славян стали называть «венетами», конечно же, не случайность. Ведь славяне активно ассимилируют многие народы, в том числе и венето-иллирийские племена на побережье Южной и Юго-Восточной Прибалтики, в результате чего и формируются балтийские славяне.
     С VII в. на территориях, занятых славянами, возникают первые славянские государства. В 681 г. — Первое Болгарское царство, образовавшееся после прихода в славянское Подунавье кочевников-болгар, которые быстро смешались со славянами. В VIII—IX вв. образуется Великоморавское государство, появились первые сербские княжества и Хорватское государство.
     В VI — начале VII вв. славяне значительно расширяют ареал своего расселения и на востоке Европы — от Карпатских гор на западе до Днепра и Дона на востоке и до озера Ильмень на севере. Здесь возникают мощные племенные союзы восточных славян — северяне, древляне, кривичи, вятичи, радимичи, поляне, дреговичи, полочане, ильменские словене и др. Эти союзы племён также фактически являлись государствами, в которых существовала обособившаяся от общества, но контролировавшаяся им княжеская власть. К IX в. восточнославянские племена, земли, княжения занимали огромные территории, превышавшие площадь многих государств Западной Европы.
      И везде славяне ассимилировали другие народы. Вообще, способность славян быстро ассимилировать другие народы поражает! Иногда ассимиляция проходила в течение нескольких поколений! Вот всего лишь один, но очень характерный пример. В VII в. после распада в Приазовье Великой Болгарии орда тюрок-болгар хана Аспаруха переправилась через Дунай и захватила славянскую территорию от Дуная и Черного моря до Балканских гор. Изначально болгары-кочевники и славяне-земледельцы жили обособленно друг от друга, при этом болгары были господствующим слоем. Но уже на рубеже VIII — IX вв. болгары стали говорить на славянском языке, тюркские именования титулов болгарской знати заменяются славянскими. И когда в 864 г. Болгария официально принимает крещение, даже не встает вопрос о возможности богослужения на тюркском языке. Иначе говоря, к этому времени вся болгарская знать говорила по-славянски, а в целом тюрки-кочевники, дав славянам свое имя, полностью растворились в славянском населении.
     Объяснение этому явлению следует искать в организации славянского общества, и прежде всего в славянской общине.
     Община — самоуправляющийся хозяйственный и социально-бытовой коллектив в доклассовых (первобытная община) и классовых обществах (соседская, или крестьянская община). Первобытная праобщина возникла вместе с человеком. С появлением человека современного вида и появлением понятия рода возникла кровнородственная община — раннеродовая, а потом она перешла в стадию позднеродовой общины. В кровнородственной общине все её члены являлись родственниками по крови. Со временем кровнородственная община превратилась в соседскую (территориальную), члены которой не были связаны узами только кровного родства.
     Ученые отмечают, что у племён, занимающихся земледелием, территориальная община вытесняет кровнородственную раньше, чем у скотоводов. Ведь у земледельца больше возможностей прокормить жену и детей со своего участка земли без помощи рода. С соседями его связывает общая территория и экономические интересы, а не сложная родовая иерархия.
     Кровнородственная община очень долго существовала у германцев, иранцев, финно-угров и некоторых других народов. Наличие кровнородственной общины археологи определяют по существованию «больших домов», площадью до 300 кв. м. В каждом из таких домов жила одна патронимия (ра1ег — «отец»; группа близких родственников по отцовской линии). Кровнородственные связи у этих народов продолжали играть большую роль и при переходе к соседской общине. Ведь если земледельческое поселение состоит из членов одного рода — патронимии, ещё очень долгое время здесь живет культ рода и племени, а все члены патронимии возводят себя к хорошо памятному реальному предку. Примечательно, что у племён с кровнородственной общиной обязательно присутствует своеобразный культ генеалогии — память о предках как племени, так и отдельного рода. Иногда имена предков помнились на протяжение и десяти — двенадцати поколений, а в легендарных преданиях эти имена хранились столетиями. Чужеземцев в такую общину принимают лишь на «правах» раба, потому что он не происходит от одного с членами общины предка. В племени, состоящем из таких общин-патронимий, существует строгая иерархия родов и общин — от правящих до совсем незнатных. Даже самый талантливый выходец из незнатного рода не мог стать во главе племени. Все было предопределено с рождения. Поэтому в языческих верованиях таких племен судьба понималась как неотвратимый злой рок, волю богов нельзя было изменить.
     У славян же очень рано возникла соседская (территориальная) община. Уже говорилось, что славянский этнос изначально, ещё со времени культуры колоколовидных кубков, образовался из смешения частей родов разных племен. Между этими родами сразу установились территориальные, а не кровнородственные связи. Доказательством раннего возникновения соседской общины у славян являются находки «малых домов», в которых могла проживать только одна семья. Значит, славяне жили не большими родами, а отдельными семьями. Причем интересно, что у славян было распространено многоженство, но при одном муже разные жёны со своими детьми жили в разных «малых домах». Об этом свидетельствуют найденные археологами своеобразные «гнёзда» «малых домов», явно объединённых единым хозяйством. Поэтому в славянской общине никогда не было культа рода и племени. В территориальных общинах вообще генеалогиям не придают особого значения. Кстати, поэтому же не сохранились и славянские предания об очень древних временах.
     Трудно было найти одного общего предка или один общий род. Скорее всего, таких преданий у славян и не было. И недаром русским боярам в XV в. пришлось самим выдумывать себе генеалогии или заимствовать их с Запада (например, из Пруссии стали выводить предков рода будущих царей Романовых). Более того, у славян, как и у ряда других народов (в том числе римлян), долго не было личных имен вообще: князья носили имена-титулы (Святослав, Владимир и др.), а люди более низкого происхождения обходились прозвищами.
     В состав славянской общины легко принимались чужеземцы. Даже рабы, захваченные в войнах, со временем имели возможность либо выкупиться за незначительную сумму, либо остаться в общине на правах равного. Управление было связано с хозяйственными нуждами, поэтому старейшин" выбирали всей общиной. Жители города и сельской округи делились на десятки, сотни, тысячи. Существовало и общее собрание города или племени — вече. Хозяйственные потребности сельской общины славян ограничивались пределами волости. Характерной особенностью славянской общины были переделы земли, а значит, существовала общая собственность на землю — земля принадлежала общине, а не отдельной семье. Славянские города служили центрами племен и местом убежища крестьян-общинников от внешней опасности.
     Существование территориальной общины определило многое в характере славян. Так, освоение новых земель происходило в основном мирным путём. На достаточно мирный характер сосуществования внутри славянских племён, между славянскими племенами, а также между славянами и другими народами указывает принципиальный факт: сельские поселения славян не укреплялись и даже в центре городов укреплялся только «детинец», а посады, занимавшие куда большую территорию, оставались неукреплёнными. Каменных же замков, которыми на Западе феодалы защищали себя, на Руси не будет и позднее.
      Славяне не обкладывали никого данью, не устанавливали своего господства. Более того, занимая чьи-то территории, они соглашались платить дань их властителям (например, византийским императорам на Балканском полуострове). В немалой степени соседская община повлияла и на восприимчивость славянских народов к внешнему влиянию, спокойному заимствованию чужих традиций и обычаев.
     Используя данные раскопок, можно довольно точно описать образ жизни древних славян. Они были оседлым народом и занимались пашенным земледелием — археологи находят плуги, сошники, рала, плужные ножи и другие орудия. Именно славяне привнесли искусство пашенного земледелия в Восточную Европу. У славян было натуральное хозяйство, каждая община должна была обеспечивать себя всем необходимым: посудой, орудиями труда и оружием. Ремесленные изделия изготавливались для внутренних нужд общины, а не на продажу. Поэтому у славян не было гончарного круга до X в., а отличительным признаком славянской культуры была грубая лепная керамика. Поселения славян располагались на невысоких берегах рек, были невелики по площади и состояли из 15-20 малых полуземлянок, в каждой из которых жила малая семья (муж, жена, дети), а в некоторых случаях, как уже говорилось, находились «гнезда» «малых домов». Характерным признаком славянского жилища была каменная печь, которая располагалась в углу полуземлянки. У многих славян была распространена полигамия (многоженство): славянский мужчина имел двух-трёх жён. Своих умерших славяне-язычники сжигали.
     Этническое самосознание славян, по причине наличия территориальной общины, изначально было ослаблено на фоне племён с кровнородственной общиной. Недаром ещё в языческие времена главной составляющей славянской мифологии становится образ Земли. Земля в славянском религиозно-мифологическом мировосприятии оказывается не только производящей силой природы («кормилица»), но и родоначальницей, матерью всего живого («Мать-сыра земля»). С земледельческими культами, с культом плодородия и производительных сил природы были связаны и другие славянские культы (Белее, Даждьбог, Сварог, Мокошь). Отличительной чертой славянского язычества было отсутствие человеческих жертвоприношений.
     Славяне были умелыми, изобретательными и хитрыми воинами. Наличие территориальной общины предполагало, что в случае опасности каждый общинник берёт в руки оружие. Византийская организованная армия всегда терпела поражение от славян, не располагающих какой-либо чёткой военной структурой, а ведущих своеобразную партизанскую войну.
     Но, зная, что в основе славянского бытия лежала территориальная община, сразу же следует иметь в виду и другое обстоятельство: ассимиляция славянами неславянских народов продолжалась на протяжении нескольких тысячелетий, в том числе и в период возникновения Древнерусского государства. Так, письменные источники, в том числе «Повесть временных лет», сообщают, что в Древней Руси существовали и разные формы общины — как территориальная, так и кровнородственная. И если территориальная община — это явный признак славянского населения, то кровнородственная община свидетельствует о том, что вместе со славянами жили и постепенно ассимилировались иные, неславянские.

НАЗЕМНЫЕ ПОГРЕБЕНИЯ С ТРУПОСОЖЖЕНИЕМ У СЛАВЯН
В СВЕТЕ ПИСЬМЕННЫХ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ


В произведениях средневековых писателей, сообщающих о погребальных обычаях славян периода до принятия христианства 1, обнаруживается удивительно мало данных о форме и типе погребений. Подавляющее большинство авторов, сведения которых касаются времени до конца X в., подтверждают повсеместный и исключительный характер кремации, тем самым косвенно свидетельствуя о погребениях с трупосожжением. Детальную характеристику этого обряда содержат только два источника а именно: "Повесть временных лет" и так называемая "Анонимная реляция" (арабское произведение второй половины IX в., не сохранившееся в подлиннике, более древнюю выписку из которого привел Ибн-Русте - Lewicki Т., 1955, s. 125). Оба отрывка относятся к восточным славянам 2 и единогласно свидетельствуют только об одном типе погребения - наземном урновом. По "Реляции", урна ставилась на курган, но "Повести" - на столб у дорог. Как в свое время Л. Нидерле (Niederle L., 1911, s. 324 325), так и вслед за ним Б.А. Рыбаков (1970, с. 43), доказали, что слово "столпъ" обозначало в древнерусских текстах XI и XII вв., с одной стороны, столб, колоду, колонну, а с другой - башню, келью, небольшой домик. Это предоставляет две возможности интерпретации этих загадочных "столпъов" "Повести" и способа размещения урн: они сохранились на каком-то вертикальном деревянном сооружении или в домовине, домике мертвых (который, впрочем, возможно, ставился на столб). Не исключено, что столб мог находиться также на кургане пли неподалеку от него 3.

Мы не располагаем данными письменных источников о типе погребений у западных славян, за исключением двух не очень ясных свидетельств. Одно из них - поучение Оттона, епископа Бамберга поморянам не помещать "палок" на могилах (Ebonis Vila S., 1969, s. 53), другое - приказы Бжетыслава II, чешского князя, который уничтижил какие-то "будки", поставленные по языческому обычаю для умерших на распутье (Cosmae Pragensis..., 1923, S. 161). Оба отрывка, кажется, подтверждают существование запрещаемого церковью обряда воздвигать какие-то деревянные конструкции, посвященные умершим. Аналогично столбам, упоминаемым в "Повести", можно и "палки" (вертикальные элементы), и "будки" (небольшие постройки-домики мертвых) предположительно считать деревянными наземными устройствами для хранения человеческих останков. Существуют, однако, и другие варианты интерпретации функции этих конструкций 4.



Рис. 1Корнатка, воеводство Краков, кург. 3: А - план местонахождения трупосожжения; Б - реконструкция кострища (план и вид сбоку); В - разброс находок в кургане. 1 - осевые линии кургана; 2 - сожженная древесина; 3 — очень сильно обожженная почва, перемешанная с углями: 4— участки слабо обожженной почвы; 5 - пережженные кости; 6 - фрагменты керамики из внешнего яруса; 7 - фрагменты керамики из внутреннего слоя; 8 - современные очертания насыпи кургана; 9 — первичные очертания насыпи кургана

Из-за отсутствия четко прослеживаемых следов места погребения в славянских курганах с трупосожжением некоторые исследователи (Niederle L., 1911, s. 324-326; 330-336; Cervinka I.L., 1928, s. 139; Drewko M., 1954, s. 308; Eisner J., 1966, s. 325) предполагали возможность существования каких-то форм наземного хранения останков умерших и сопутствующих им вещей. Эти предположения подтверждаются исключительно редкими археологическими находками таких бесспорных доказательств погребения на поверхности насыпи, как, например, урны, сохранившиеся целиком на верхушке холма, или нижние части столбов, осыпанные пережженными костями и остатками разбитых урн. Сведения о таких немногочисленных находках приводят Л. Нидерле (Niederle L., 1911, s. 330-336), В.В. Седов (1970, с. 85).

Только в 1963-1964 гг. в ходе систематических раскопок в Корнатке I и II удалось обнаружить остатки наземных погребений во всех исследованных тогда семи курганах, хотя пережженных костей на вершинах насыпей не было (Zoll-Adamikowa H., 1975, s. 126-129). Используя прием трехмерной фиксации местонахождения каждого обломка керамики и каждой кости, учитывая при этом глубину залегания предметов относительно поверхности склонов кургана и привязку находок соответственно к одному из четырех стратиграфических ярусов кургана (Zoll-Adamikowa H., 1976, s. 283, 284), удалось констатировать, что преобладающая масса пережженных костей и большинство сосудов не были накрыты первичной насыпью. В горизонтально-стратиграфическом плане они находились вне первичной основы кургана (рис. 1), в вертикально-стратиграфическом - залегали в гумусе и подпочве так называемого внешнего яруса (слой с дневной поверхностью) на склонах, у подножья, а также в курганном ровике, т.е. в тех пластах земли, которые сместились вниз по насыпи от исходного положения на верхушке и на склонах кургана в ходе его постепенного разрушения. Следовательно, пережженные кости первоначально находились не под насыпью кургана, а где-то на его поверхности. Поскольку их, как правило, сопровождают большие фрагменты сосудов, а также большие куски обугленных бревен, можно предположить, что кости были помещены в глиняные урны, стоявшие на или в каких-то деревянных конструкциях. Это, следовательно, мог быть тот самый тип наземного захоронения, который подтверждается для восточных славян "Анонимной реляцией" и "Повестью временных лет".

Со времени открытий в Корнатке в Польше и в Восточной Германии исследовано 18 могильников, входящих в состав большой курганной зоны по обе стороны Судет и Карпат. Не менее чем на 15 из них (особенно на тех, где с большой точностью фиксировались все кости и другие вещи) отмечен или факт появления, или чаще преобладания наземных урновых погребений 5. Эти исследования предоставили также новые данные для реконструкции способов захоронения останков умерших на поверхности кургака. Большинство из них подтвердило предполагаемую ранее локализацию урн на верхушке кургана. Однако в нескольких случаях (Гуциев I, кург. 11; Избицко, кург. 15; Гахро, кург. 2, 4) пережженные кости лежали вокруг столбовых ям расположенных в курганном ровике или на краю первичной насыпи (рис. 2), что может указывать на возможность установки урн на столбы, вбитые у края кургана (рис. 3).

Эти открытия явились стимулом для верификации типов захоронений, выявленных во время прежних раскопок могильников с трупосожжением (главным образом на территории Чехословакии и Польши). В результате этого установлено, что пережженные кости и керамика (если их местонахождение было документировано), находились прежде всего во внешнем ярусе, стратиграфически отражающем накурганную локализацию захоронения 6.



Рис. 2 Гахро, район Финстервальде. План и профиль кург. 4 (по рисунку Г. Ветцеля) / — дневная поверхность со слоем гумуса; 2 — остатки первичной насыпи кургана; 3 -древний горизонт; 4 - заполнение ямы с древнего горизонта; 5 - материк; б - яма; 7 -столб; 8 - пережженные кости; 9 - фрагменты керамик из внешнего яруса; 10 -современные очертания насыпи кургана; 11 - первичные очертания насыпи кургана



Рис. 3 Реконструкция северной части курганного могильника в Гахро, район Финстервальде (по рисунку Г. Ветцеля)



Рис. 4 Распространение и дифференциация славянских курганных могильников в междуречьи Эльбы и Днепра в фазе 2 (VII/VIII-вторая половина X в.). 1 - курганные могильники с трупосожжением на поверхности насыпи; 2-курганные могильники с трупосожжением в насыпи или на уровне древнего горизонта; 5 — местонахождение трупосожжения не известно; 4 — ареал славянских курганных погребений

Рассматривая появление разных форм погребений во времени и пространстве замечаем, что в курганной зоне западного славянства в период от рубежа VII—VIII вв. до распространения ингумации наземное захоронение было, по-видимому, доминирующим, во всяком случае единственным надежно документированным типом погребения (рис. 4). Объяснения требует также частота его встречаемости по отношению к другим формам погребения на территории Северо-Восточной Польши, Северной Моравии и Восточной Словакии. Наземные захоронения не были распространены в изолированной группе могильников IX-X вв. в устье Одры (рис. 4), где доминировали курганы скандинавского типа с подкурганными захоронениями в виде зольно-угольной прослойки на горизонте. На остальных западнославянских землях погребения периода VI-X вв. археологически пока не зафиксированы. Можно лишь догадываться, что и там существовали захоронения на дневной поверхности, которые, однако, устраивались не на курганах, а на грунтовых могильниках, может быть на какой-то деревянной конструкция. От такого типа погребений, если место могильника порастет лесом или станет пахотным полем, уже за краткое время не остается никаких материальных остатков.

Происхождение наземных захоронений, которые с конца VII в., похоже, являлись характерным признаком западнославянских погребальных обрядов, еще окончательно не выяснено. Применение почти точного эталона такого обычая (Kaus К., 1978, S. 91-94) констатируется на раннеримских курганных могильниках норико-паннонского типа, однако оба эти явления разделяет промежуток времени около пяти веков, причем в древнейшей фазе раннего средневековья (VI—VII вв.) захоронения на верхушке кургана не были известны западным славянам, так как они появляются у них только следующей фазе. Кроме того, население, оставившее погребения в норико-наннонских могильниках, связано не с предками раннесредневековых славян, а с местным романизирсваннъш населением кельтского происхождения (К. Каус (Kaus К., 1978), Е. Бонне (Bonis E., 1957, s. 67-82) и следующие библиографические статьи цитируемые в обоих работах). Следовательно, ввиду маловероятности заимствования наземной формы захоронения непосредственно от античности проблема ее происхождения в раннем средневековье продолжает оставаться открытой. То же можно сказать и о генезисе курганов у раннесредневековых славян.

Археологические материалы не дают, к сожалению, однозначного ответа на вопрос о степени распространения накурганных захоронений на восточнославянских территориях, хотя именно там они не могли быть спорадическими, так как нашли отражение в двух названных выше письменных источниках. Основные трудности состоят в отсутствии публикаций с точными планами размещения вещевого инвентаря и костей в пределах кургана, что сделало бы возможной верификацию скупых, обобщающих словесных описаний. Появление наземных трупосожжений отмечено в междуречье Днепра и Припяти (Седов В.В., 1970. с. 85), в западной части роменско-борщевского культурного круга 7, в группе длинных курганов (Седов В.В., 1974. с, 19-23) 8, а кроме того, в небольшом проценте курганов на могильниках типа Гнездово - Старая Ладога, основная масса которых содержит, однако, подкурганные захоронения (Булкин В.А., 1973, С. 120-122). Последние содержат захоронения смешанного с этнической точки зрения населения, однако прежде всего скандинавского происхождения (Avdusin D.A., 1977, S. 263-290; Кирпичников А.Н. и др., 1978, с. 63-69). Для других территорий итоги сопоставления типов захоронений не подводились. Так как правильное установление первичного местонахождения останков умершего в курганах требует скрупулезных раскопок и точной фиксации расположения находок, в настоящий момент следует воздержаться от окончательного определения типа или типов захоронений, характерных для конкретных восточнославянских племен, до времени, пока не накопится достаточное количество могильников, исследованных и описанных, согласно современным требованиям.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Булкин В.А., 1973. О так называемых пустых курганах Гнездовского могильника // КСИА. Вып. 135.

Кирпичников А.Н., Лебедев Г.С., Булкин В.А., Дубов И.В.. Назаренко В.А., 1978. Русско-скандинавские связи в эпоху образования Древнерусского государства IX-XI вв. // Scando-Slavica. T. 24.

Лихачев Д.С., 1950. Повесть временных лет. Ч. 1-II. М.; Л.

Рыбаков Б.А., /970. Нестор о славянских обычаях // МИА. Вып. 176.

Седой В.В., 1970. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М.

Седов B.В., 1974. Длинные курганы кривичей. М.

Сухобокав О.В., 1975. Славяне Днепровского Левобережья. Киев.

Avdusin D.A., 1977. Gnezdovo - der Nachbar von Smolensk // Zeitschrift fur Archaologie. № 11.

Bonis E., 1957. Csaszarkori halomsiros temetkeres ivancon // Folia Archeologica. T. IX.

Cervinka I.L., 1928. Slovane na Morave a rise Velkomoravska. Brno.

Cosmae Pragensis Chronica Boemorum, 1923 // Monumenta Germaniae Historica. Scriptores. N.S. II. Berlin.

Dostal В., 1957. Slovansky mohyinik u Zlutavy // Sbornik Praci Filosoficke Fakulty Brnenske University. E. № 2.

Drewko M., 1954. Wielki kurhan wezesnosredniowiecznego cmenlarzyska we wsi Lipsko, pow. Zomosc // Wiadomosci Archeologiczne. T. XX.

Ebonis Vila S., /969. Ottonis episcopi babenbergensis //Monumenta Poloniae Historica. Series Nova. VII, 2. Warszawa.


ПРИМЕЧАНИЯ
1 Данные о письменных источниках, сообщающих о погребальных обычаях языческих славян, собраны в следующих работах: Zoll-Adamikowa Н. [975, s. 282-286; 1979, s. 162-204; Niederle L., 1911, s. 224-379; Lewicki Т., !955, s. 122-154; Лихачев Д.С., 1950, !, с. 15.

2 Ф. Кветович (Kwietowicz F., 1976, s. 175—191) убедительно доказал, что славян, описанных и "Анонимной реляции", нельзя локализовать на территории Великой Моравии, а скорее где-то в центральноюжной части Киевской Руси.

3 Это предположение опирается на дополнение "Повести" словами "Летописца Переяславля Суздальского" начала ХШ в.: "и в курганы сыпаху" (Лихачев Д.С., 1950, II, с. 228), а также на факт повсеместного распространения курганов на восточнославянских землях. Вышеуказанную попытку интерпретации пытался опровергнуть Б.А. Рыбаков (1970, с, 41), однако его аргументация неубедительна. Он считает, что в "Повести" не могут упоминаться курганы, так как погребальные обряды вятичей, радимичей и северян были описаны во времена, когда эта форма погребения не была еще известна славянам. Согласно В.А. Рыбакову, это вытекает из той хронологической последовательности, в которой о легендарных судьбах европейских народов повествовалось в начале "Повести". Описание быта древних славян будто бы вытекает из содержания третьей части начала "Повести", описывающей события до VI в. Однако и действительности на этом месте приводится только описание родов у полян и деревянных бань у новгородцев. Обширная характеристика древнерусских племен и их обычаев приводится дальше, а именно после упоминания об упадке авар (VIII/IX в.), но перед 852 г. Если принять, что древнейшая история Руси была описана Нестером действительной исторической последовательностью, тогда восточнославянские погребальные обряды он относит ко времени первой половины IX в. (т.е. периода, когда курганы были повсеместной формой погребения), но ни Б коем случае не к периоду древности.

4 Эти "палки" можно также рассматривать как наземные обозначения или как магическое обеспечение погребения. Латинское слово "scenas" в Декретах, которое понимают в значении будки-домовины, вслед за С. Урбаньчик (Urbanczyk S., 1966, s. 148) переводится некоторыми исследователями как хороводы (Wojcicchowska M., 1968, s. 214).

5 Гахро и Остро в Восточной Германии; Бендковице, Бялогуже I, II, Гуциев I, V, Избицко, Пётровице I, И, Рацибож-Обора I-III, Розумице к Трепча в Польше. Точные библиографические данные ко всем упомянутым могильникам с трупосожжением см. (Zoll-Adamikowa H., 1975, s. 43-273; 1979, s. 304-3S4, fig. 59).

6 Например,могильники: Дахнови Липско в Польше, а также Хотовице, Вшеляпы, Всесли, Бульхары, Порнице, Врбха, Битарова, Висолае в Чехословакии. Уже раньше это предполагали некоторые исследователи этих могильников: Л. Нидерле, И.Л. Червинка, М. Древко, Я. Айснер (см. список литературы), а также: Б. Достал (Dostal В., 1957, s. 58, 59), И. Неквасил (Nekvasil J., 1955, s. 75-78), Р. Турек (Turek R., 1958).

7 Т.е. в рамках настоящей роменской культуры, на левобережье Среднего Днепра - ср. В.В. Седов (1970. с. 127, 128), О.В. Сухобоков (1975. с. 71-75). В восточной части этого культурного круга, в бассейне верхней Оки и среднего Дона (собственно борщевская культура) преобладают подкурганные захоронения: урновые или и форме зольно-угольной прослойки на материке.

8 Следует, однако, подчеркнуть, что связь этой культурной группы со славянским населением все еще является предметом дискуссии.